cover

Игры с асфиксией

Эссе поэта Александры Цибули о фотографиях Никиты Пирогова
     Share on Tumblr

Home » Арт » Игры с асфиксией

Текст: Александра Цибуля

Никита Пирогов (родился в 1989 г.) – фотограф и мультимедиа художник, участник групповых выставок (Россия, Словакия, Италия, Южная Корея и США), участник выставки первого сезона 2010 года «Молодая фотография 2010 1/2. Что-то не то», участник дискуссионной выставки «Текстологии», сопровождающей выход 13-го номера альманаха «Транслит», автор персональной выставки “Другой берег” (The Other Shore), прошедшей в Дании, Словакии и Швейцарии. Подборки на сайтах lensculture, phasesmag, queerculture etc.

1

Фотографии Никиты Пирогова характеризуются болезненным чувством красоты, зудящей уязвимостью, истонченной слабостью и головокружительной эйфорией, напоминающей об играх с асфиксией, практике удушений. В выцветающей недостаточности и ломкости угадывается садомазохистский эротизм, пронзительный и ангельски-инфантильный (маленький листок, плывущий по реке, весло, нежно входящее в воду, порочно-розовый мох, разросшийся цветком, колосья, оленьи рога и тонкие водопроводные трубы).

2

Предметы – носители соблазна, поставщики сладкого галлюциноза, будь то манящее круглое отверстие в земле, пожухлый снег, острый край или контур, танцующая линия дивана – все есть метафора интимного предложения.

Человек в эротически заряженном пространстве оказывается подавлен и сокрушен, он скорчен или мертвецки бледен, анимичен. Он – убегающий – хочет быть настигнут и пойман.

3

Объект желания скрыт, невидим. В силовом поле вожделения он обращается в инопланетное существо, угадываемое по красноватому излучению. Цвет кожи (жемчужно-белый или насыщенно-розовый) маркирует обнаженность, тепло близлежащего тела, его доступность (или, наоборот, закрытость, неразрешимый узел вожделения, одинокую агонию зверя).

4

В задранных ногах набоковской нимфетки – невинное бесстыдство. Невроз и травматика фотографии – в комариных укусах и вьющихся волосках. Кожный зуд становится зудом желания, в фокусе – punctum этого снимка – пальцы, зажатые между ног, расчесывающие покрасневшие волдыри. Объектив камеры выступает в роли фаллоса, ранящего и чаемого проводника жестокости.

5

Желание неотвратимо связано с насилием, чудесное – с отвратительным. По степени травматичности эта фотография может напомнить сцену из бергмановских «Шепотов и криков», когда героиня мастурбирует осколком стекла в буржуазной спальне.

Фото с близнецами – о морочащей странности красоты. В телах и лицах детей – гомоэротический нарциссизм, животная жестокость и голодное одичание, дерзость и уязвимость.

6

Тавтология, двойничество, близнечество (как и различение, сопоставление) находят свое выражение в новой серии Пирогова – «Диптихи». Это разговор о границах и путешествиях (речь не только о локусах, но и о бартовском «фотография как приключение»). Место метафорически отсылает к «внутреннему пейзажу», родинки на лице девушки рифмуются с птицами, фигура музыканта – с ягодами рябины.

7

Сейчас Никита работает над серией “Strings, Velvet and the Wind of Change”, это фотографии, снятые на iPhone, намеренно плохого качества, фрагментарные, с рассеянным фокусом. Насилие помещается в мерцающую и блестящую раму, нордический эротизм ранних работ уступает место энигматике, светоносным лицам и сияющим витражам, а маниакальная аккуратность и одержимость деталями сменяются шумами и засветами, в которых – тот же травматический зуд и невроз зрения.

8

     Share on Tumblr

#тэги:    

Комментировать / Читать комментарии


Смотрите также

Scroll to top