cover2

7 романов про инцест

«Молоко и Мёд» продолжает изучать мировую литературу в поисках романов про секс. В этот раз – подборка про инцест, который запрещен везде, кроме книг
     Share on Tumblr

Home » Главное, Литература » 7 романов про инцест

Инцест в литературе – событие почти заурядное. И даже если отринуть античные памятники, проза двадцатого столетия вполне свободно обращается с величайшим табу на свете. Об инцесте писали лауреаты Нобелевской и Гонкуровской премий, прославленные стилисты и даже чопорные английские академики.

 «Ужасные дети» Жан Кокто

hm-cover-01

Роман о сладких и мучительных взаимоотношениях брата и сестры, в которые оказывается втянут и их общий друг, лег в основу любовной линии фильма «Мечтатели». Знаменитый парижский сплин не покидает детской, в стенах которой разыгрываются жестокие забавы нескольких подростков. Все, что там происходит, питается запретной любовью между неловким братом Полем и властолюбивой сестрой Элизабет. Буржуазная праздность, отсутствие родительского контроля, жизнь в изобилии и изоляции заставляет детей искать развлечений, переключаясь с ревностных издевок на нежные пытки.

«Краденое — занавесочные кольца, отвертки, выключатели, этикетки, сандалии огромного размера — сваливалось в кучу в гостинице: нечто вроде дорожного сокровища, фальшивых жемчугов, которые носят женщины в путешествии, оставляя настоящие в сейфе. Тайной пружиной такого поведения детей, невежественных, до преступного невинных, неспособных различать добро и зло, было инстинктивное стремление Элизабет выправить этими пиратскими играми недостойные наклонности, тревожившие ее в Поле. Поль, спасающийся от погони, испуганный, кривляющийся, мечущийся, ругающийся, больше не заливался блаженным смехом. Будущее покажет, как далеко зайдет она в своем интуитивном методе перевоспитания».

 «Отрубленная голова» Айрис Мердок

hm-cover-02

Дипломированная философиня Мердок выплетает роман, вероятно, как своего рода насмешку над вездесущим фрейдизмом. Недаром участники инцестуальной связи Александр и Гонория – психоаналитик и антрополог. Инцест будит в главном герое и рассказчике нешуточную страсть. Но поскольку все в романе интеллектуалы, то даже промискуитет становится предметом безэмоционального светского диалога и обрастает чередой метафизических построений. Кажется, что только в таком виде секс способен приносить удовольствие.

«Проснувшись, я ощутил ужас и горечь, каких никогда прежде не испытывал. В прошлом у меня случались приступы тяжелого отчаяния, но они возникали по вполне понятным причинам, и их основа была ясна. А сейчас все происшедшее не поддавалось разумной оценке, и невнятность, иррациональность сами по себе порождали страх. Я боялся остаться наедине с этим страхом, но и обратиться ни к кому не смог бы. Я даже не сознавал, какую роль в моем состоянии сыграл инцест».

«Песнь камня» Иэн Бэнкс

hm-cover-03

Действие разворачивается вокруг сестры и брата, познающих друг друга на фоне гражданской войны. Добрую часть повествования оккупирует женщина-лейтенант, не лишенная лесбийской чувственности. Но любовь здесь существует только как приправа к насилию: разнокалиберные солдаты враждующих группировок безнаказанно бесчинствуют внутри и снаружи замка. Сам роман написан в форме пространного письма от брата к сестре, где изложение сюжета путается с признаниями.

«Несколько птах, только раненные, трепещут, припадая на одно крыло, путаясь в крошечных вихрях сбитых взорванных листьев, приземляются у твоих ног, ударяются о землю, пищат, бьют крылышками, исключительно из эксцентричного страха за себя, лишь затем, чтобы на них наступили. В молодости ты могла заплакать, услышав, как крошатся их малюсенькие черепа. Но ты научилась отводить взгляд, осматривать ружье, разламывать его и перезаряжать — витки отработанного дыма серо вьются над подобранными наверх волосами. Ах, разве не желал я тебя в тот момент; я хотел тебя в эту ночь — немытой, полураздетой, в путанице одежды, ковров, башмаков и ремней, встревоженной возле страстного костра, — и чтобы аромат пороха черно лежал на распущенных волосах и коже. Этому не сбыться. До конца охоты наградив меня ролью собаки, наполняющей мешки трофеями, по возвращении в замок лейтенант отправляет меня в постель рано, точно капризного ребенка».

 «Вчера» Агота Кристоф

hm-cover-04

Если тянет погрузиться в мир восточноевропейского ужаса, то это к Аготе Кристоф. Главный герой Тадеуш десяток лет смиренно работает на фабрике, втайне ненавидит людей и томится ожиданием встречи со своей сводной сестрой Линой, запомнившейся ему по детским остротам времен начальной школы. Вероятность этой встречи ничтожна мала: герои живут в разных странах. Вожделенное и нечаянное свидание происходит прямо в фабричной столовке. За ним следуют утренние поездки в автобусе и трогательные обжимания в парке.  Мечта становится реальностью и коверкает жизнь всем, кто к ней причастен.

«Я думаю: вдруг приедет Лина, а у меня все блестит — и кухня, и ванная, и туалет. Комнаты еще куда ни шло. В спальне стены заставлены книгами, стоит широкая кровать — для нас двоих. Есть еще одна комнатушка, сейчас она служит мне кладовой, но когда-нибудь я устрою в ней кабинет с письменным столом, а на нем машинка и стопки бумаги. Да, не забыть бы купить пишущую машинку, бумагу и ленту. А пока я пишу карандашом в школьных тетрадках».

«Фальшивомонетчики» Андре Жид

hm-cover-05

Роман-эксперимент, восхитительная какофония из дневников за авторством разнообразных персонажей – достаточно нетипичная вариация на тему инцеста. Дядюшка и племянник пылают невероятно нежными чувствами по отношению друг к другу, кочуют из спальни в спальню, не забывая про чтение стихов, обсуждение бренности мироздания и смакование чужих интрижек. До самого главного так и не доходит: кульминация их близости то ли не случается, то ли теряется в модернистском многоголосье.

«Я знал, что цена моим стихам — грош или почти грош, и был очень недоволен, что папа вспомнил о них. Какое-то время, пока папа искал эти стихи, мне пришлось остаться в столовой наедине с дядей Эдуардом, и я почувствовал, что страшно краснею; я никак не мог придумать, что бы такое сказать: смотрел по сторонам — и на него; впрочем, он сначала принялся крутить папироску, затем — конечно, для того, чтобы дать мне возможность оправиться от смущения, — встал и начал глядеть в окно. Он насвистывал. Вдруг он сказал: «Я взволнован больше, чем ты».

«Homo faber» Макс Фриш

hm-cover-06

Немецкий роман, посвященный переосмыслению идеи прогресса. Герой романа – «человек делающий» – инженер Фабер, жизнь которого протекает то в кресле самолета, то в каюте парохода. Собственно, там он и заводит знакомства, одно из которых – с собственной дочерью, коей он, отгоняя от себя смутные сомнения, легкомысленно предлагает обручиться, дабы уберечь ее от опасного путешествия автостопом. Куда ведут благие намерения, известно всем. Встретившись со старой возлюбленной, матерью своей спутницы, г-н Фабер убеждается в инцестуальной природе своего внезапного влечения.

«Однако затмение было, пожалуй, тягостным зрелищем: огромный сгусток материи, который плывет вернее, несется – в пустоте, вызывал зримый образ того, как мы, земной шар, тоже плывем – вернее, несемся – во мраке Вселенной. Кажется, я говорил о жизни и смерти в общем виде; и мы оба были взволнованы, потому что еще никогда не видели такого полного затмения Луны, даже я не видел; и впервые у меня возникло тревожное чувство, что девушка, которую я до сих пор считал ребенком, в меня влюблена. Во всяком случае, в ту ночь, когда мы вернулись в гостиницу, простояв на набережной Роны до тех пор, пока не начали дрожать от холода, она сама пришла ко мне в номе».

«Тридцатая любовь Марины» Владимир Сорокин

hm-cover-07

С нежностью рассказывая о своей героине, успевшей к 30 годам успешно отлюбить 29 женщин, Сорокин дает читателю краткий экскурс в маринино детство, в котором подвыпивший советский инженер овладевает своей семилетней дочерью прямо в курортном домике. По утру он раскаивается и решает утопить грусть, вину и свое бренное тело в черноморских волнах. Марина, в общем-то, не много поняла и потому не долго убивалась, но до оргазма со своими бесчисленными мужчинами так и не добралась (то ли дело с женщинами!). Однако, даже если инцест совершается спьяну от совковой безнадеги и впоследствии воспрепятствует натуральному оргазму, то это не навсегда – ровно до тех пор, пока советская гражданка не совокупится с советской идеей. Подобное, как говорится, лечится подобным.

«Марина сидела на краю прибоя, с восторгом чувствуя, как уходящая волна вытягивает из под нее песок. Сгущеное небо вытеснило все прошлое, заставило забыть Москву, подруг, онанизм. Утром, сидя под виноградным навесом, они ели яйца с помидорами, пили краснодарский чай и бежали по еще ненагретой солнцем тропинке. На диком пляже никого не было. Отец быстро сбрасывал тенниску, парусиновые брюки и, разбежавшись, кидался в воду. Он заплывал далеко, Марина залезала на огромный, всосанный песком камень, чтоб разглядеть мелькающее пятно отцовской головы.

 — Пааааап!

 Сидящие поодаль чайки поднимались от ее крика и с писком начинали кружить».

     Share on Tumblr

#тэги:    

Комментировать / Читать комментарии

  • Olga Orlova

    А как же “Ада” Набокова? .

    • Marina Simakova

      “Аду” мы помним и любим, но намеренно хотели сделать подборку менее очевидной. А то можно было бы вместо сайта одного Набокова повесить и дело с концом.


Смотрите также

Scroll to top