guibert

Укус мертвеца

В День памяти жертв СПИДа, когда вспоминают любимых, петербургский прозаик Станислав Снытко написал об Эрве Гибере
     Share on Tumblr

Home » Главное, Литература » Укус мертвеца

Эрве Гибер – французский писатель. В 1988 году у него диагностировали СПИД. Он умер в 1991-м, и за время, отведенное ему болезнью, выпустил романы «Другу, который не спас мне жизнь», одним из главных героев которого был Мишель Фуко, также умерший от СПИДа, «Сочувственный протокол» (1991) и «Человек в красной шляпе» (1992). После публикации этих книг во Франции изменилось отношение к людям, живущим с ВИЧ. 

Писатель Маргарита Меклина в одном эссе сравнивает с Эрве Гибером петербургского поэта и прозаика Сергея Уханова. Мне кажется, в России у создателя «Одиноких приключений» есть только один «родственник по письму» – Александр Ильянен, дебютировавший дневниковым произведением «И финн», писавшимся, кстати, одновременно с гиберовским «Другу, который не спас мне жизнь», на рубеже 80–90-х.

Сочинения обоих – Гибера и Ильянена – превосходная литература, и, конечно, очень личная, если иметь в виду отношения автора со своим текстом (честно говоря, «превосходная очень личная» – плеоназм, если о литературе). Гибера я впервые прочёл по дороге на свидание в поезде СПб. – Москва, это было «Путешествие с двумя детьми». Свидание не удалось, подбиралась депрессия, но так и не подобралась: встреча с Гибером оказалась целительной – подобно тому, как в «Путешествии» к больному ребёнку, укушенному мертвецом, спускается ангел и очищает рану от покойницкого жала.

Всегда извращенный, он никогда не бывает непристойным

Если пишешь от первого лица – некуда прятаться: но дело не в том, что всё правдиво-документально (тем более что, конечно, не всё), а – в каком-то особом, эфемерном свойстве самого гиберовского письма, разворачивающегося между angelic conversation и порнографией, не будучи ни тем, ни другим («всегда извращенный, он никогда не бывает непристойным», аннотация из Libaration, точнее не скажешь). Слова как будто уже опылены смертью, но не (только) из-за биографии, а, наверное, потому, что «нагота – не что иное, как смерть, и в самых нежных поцелуях есть крысиный привкус», – подсказывает Батай, чьё влияние на Гибера было сразу замечено.

И вот, под прицелом Э. Г., охваченное этой магией элементарное бытовое действие, сменить сорочку или вытереться полотенцем, что угодно, – оказывается событием абсолютной и чуть ли не космической значимости. Знакомец Гибера Тарковский сочувствовал Уорхолу, у которого в фильме «Сон» человек только переворачивается с одного бока на другой, но кажется, что перевернулся мир.

В последние месяцы жизни больной СПИДом Э. Г. снимает видеодневник: найденного на YouTube двухминутного фрагмента  (медсестра берёт у Э. Г. кровь из вены, потом он вращает педали велотренажёра и бессильно боксирует пустоту) достаточно, чтобы уловить этот запечатленный взрыв, проложивший пропасть между равнодушным, по-уорхоловски аскетичным «ничтожным воспроизведением драгоценных вещей» – и неустанно повторяемым этими вещами сообщением о близящейся смерти.

Но, чтобы сказать что-то о сексе, необходимо повторить то, что уже было сказано. «Тогда, – сказал колдун, поворачиваясь к очаровательному ребёнку, – только ты можешь спасти его, ибо все предвестия плохи, а вы, могильщики, бегите прочь, и пусть отрубят руки игрокам в тарелки и ноги трясунам, и выпустят из клетки великого хитреца, и пусть обовьют им голое тело обожаемого дитя, ты должен танцевать, ты должен его побороть, ты должен подарить свой страх твоему другу, лишь эта лепта может его спасти».

     Share on Tumblr

#тэги:    

Комментировать / Читать комментарии


Смотрите также

Scroll to top